Степан Петрович Земцов — кандидат географических наук, ведущий научный сотрудник, заместитель руководителя лаборатории исследований проблем предпринимательства
119571, Москва, пр. Вернадского, 82
Stepan P. Zemtsov, Cand. Sci. (Geogr.)
82, Vernadskogo pr., Moscow, 119571
Вера Александровна Баринова — кандидат экономических наук, заместитель руководителя Центра экономического моделирования энергетики и экологии
119571, Москва, пр. Вернадского, 82
Vera A. Barinova, Cand. Sci. (Econ.)
82, Vernadskogo pr., Moscow, 119571
Вера Михайловна Кидяева — кандидат географических наук, научный сотрудник Центра стратегий регионального развития Института прикладных экономических исследований, РАНХиГС; инженер, МГУ им. М. В. Ломоносова
РФ, 119571, Москва, пр. Вернадского, 82
119234, Москва, ул. Ленинские Горы, 1
Vera M. KIDYAEVA, Cand. Sci. (Geogr.)
82, Vernadskogo pr., Moscow, 119571
GSP-1, Leninskie Gory, Moscow, 119991
Татьяна Александровна Ланьшина — кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Центра экономического моделирования энергетики и экологии
119571, Москва, пр. Вернадского, 82
Tatiana A. LANSHINA, Cand. Sci. (Econ.)
82, Vernadskogo pr., Moscow, 119571
В последние двадцать лет, когда цены на энергоресурсы росли или оставались относительно высокими, в России реализовывалась модель экстенсивного сырьевого роста, основанная на эксплуатации природных богатств, преимущественно отдельных регионов. Было ли при этом развитие всех регионов устойчивым? В статье предложен подход к сравнительной оценке экологической эффективности региональных экономик, которая определяется как отношение выпуска несырьевых товаров и услуг к затратам ресурсов (труда, капитала, сырья) и экологическим издержкам. Одновременно это способ оценки относительной производительности с учетом принципов устойчивого развития, а соответственно, индикатор качества экономического роста. Модель устойчивого развития предполагает сочетание роста подушевого ВРП и экологической эффективности. Экологическая эффективность среднего российского региона росла с 2003 года (за исключением кризисных периодов) вслед за увеличением доли сектора услуг и закрытием неэффективных «грязных» производств. По результатам эконометрических расчетов, экологическая эффективность росла быстрее в плотно заселенных регионах с высокой долей наукоемких сервисов, инвестиционной привлекательностью и интенсивным обновлением технологий (в Москве, Санкт-Петербурге, Свердловской, Томской, Белгородской, Калининградской областях и др.), а также в ряде аграрных центров. При этом снижалась экологическая эффективность в большинстве северных и сибирских регионов, специализирующихся на отраслях первичного передела. Сохраняется большой потенциал повышения экологической эффективности. Однако для большинства регионов рост сопровождался качественной трансформацией экономик, а более половины двадцатилетнего периода прошло в условиях, соответствующих модели устойчивого развития. Во многом описанные успехи обусловлены системой межбюджетных трансфертов, обеспечивающей распределение части нефтяной ренты среди регионов. Дальнейшему росту экологической эффективности может содействовать увеличение инвестиций в несырьевой сектор, повышение энергоэффективности и снижение уровня автомобилизации. Соответствующие изменения могут быть ускорены в условиях начинающегося кризиса, вызванного пандемией и падением цен на нефть.
Climate change as well as ecological and social problems requires new goals and instruments of economic policy, based on the principles of sustainable development. However, over the past 20 years, an increase in energy prices has resulted in the raw material growth model prevailing in Russia. Has this growth led to sustainable regional development? We propose an approach to evaluating ecological efficiency of the Russian regions as the ratio of the output of non-primary goods and services to the input of resources (labor, capital, raw materials, and environmental costs). This is a new indicator of the quality of economic growth. The sustainable development model, combining growth of GRP per capita and ecological efficiency, has been observed for more than half of the period in most regions. The eco-efficiency of the average region has been growing since 2003, except crisis periods, following an increase of the services sector share and the closure of inefficient pollution-intensive factories. According to the econometric results, ecological efficiency was growing faster in densely populated regions with a high share of high-tech services, investment attractiveness and intensive technology implementation (Moscow; Saint Petersburg; Sverdlovsk, Tomsk, Belgorod and Kaliningrad regions etc.); it decreased in most northern and Siberian regions. Great potential for raising eco-efficiency remains in most regions. In general, the results of regional development in Russia do not contradict the principles and goals of sustainable development (SDGs), although it was largely achieved due to the system of inter-budget transfers, distributing the oil rent surplus among the regions. In the future, an increase in investments in the non-primary sector, energy efficiency and public transportation will be required. Corresponding changes can be accelerated in the context of an emerging economic crisis caused by the pandemic and falling oil prices.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.