Елена Андреевна Колесник, Кандидат экономических наук, доцент, Институт сервиса и отраслевого управления
625000, Тюмень, ул. Володарского, 38
Elena A. Kolesnik, Cand. Sci. (Econ.), Associate Professor, Institute of Service and Sectoral Management
38, Volodarskogo ul., Tyumen, 625000
Структурная трансформация российского рынка труда, ускоряемая цифровизацией, развитием gig-экономики и внешними вызовами, актуализирует поиск населением новых, более гибких форм занятости. Феномен самозанятости становится ключевым драйвером этих изменений, однако его влияние на реальные стратегии трудового поведения остаются недостаточно изученными. В статье анализируется диверсификация трудовых стратегий населения России в рамках самозанятости и определяется роль режима самозанятости в адаптации к условиям современного рынка труда. Исследование основано на уникальной смешанной методологии, сочетающей: анализ макростатистики (данные ФНС и Росстата) для оценки масштабов явления; анализ цифрового следа (Google Trends) для фиксации поведенческих реакций населения; углубленный контент-анализ и парсинг крупнейшего тематического сообщества самозанятых в Telegram (более 45 тыс. сообщений, 966 активных пользователей), что позволило впервые связать макротренды с микроуровневыми мотивами. В работе эмпирически доказано: самозанятость представляет собой не единую стратегию, а полимотивационный адаптивный модуль, формирующий континуум поведенческих практик. Выявлено доминирование ценностно-психологических мотивов (44% респондентов отметили недовольство наймом, 35% — стремление к автономии), что свидетельствует о проактивном сдвиге в трудовом сознании. Одновременно зафиксирован значительный вес вынужденных (макроэкономических) и социально-демографических факторов, подтверждающих роль самозанятости как критически важного социального буфера. На обширном эмпирическом материале обоснован массовый переход российских работников к модели «портфельной карьеры», предполагающей динамичное управление несколькими проектами и источниками дохода. Сделан вывод, что самозанятость в России утвердилась не как маргинальный или временный сегмент, а как системный институционализированный феномен, выступающий драйвером диверсификации занятости. Полученные результаты опровергают упрощенное восприятие режима налога на профессиональный доход лишь как фискального инструмента и демонстрируют необходимость перехода к его пониманию как фактора, формирующего новые модели трудового поведения. Это требует от государства обеспечения стабильности регулирования для снижения уязвимости самозанятых как новой категории занятых.
The structural transformation of the Russian labor market accelerated by digitalization, gig economy development, and external challenges makes the population search for new, more flexible forms of employment. Self-employment has become a key driver of these changes, yet its impact on real labor behavior strategies remains insufficiently studied. This article analyzes the diversification of labor strategies among Russia's self-employed and defines the role of the self-employment regime in adaptation to the modern labor market. The study uses a mixed methodology combining macro-statistics (Federal Tax Service, Rosstat), digital footprint analysis (Google Trends), and indepth content analysis with parsing of the largest Telegram community of self-employed (over 45K messages, 966 active users), linking macro-trends with micro-level motives. The resulting analysis empirically proves that self-employment is not a single strategy but a polymotivational adaptive module forming a continuum of behavioral practices. Value-based and psychological motives dominate: 44% expressed dissatisfaction with hired labor and 35% seek autonomy, indicating a proactive shift in labor consciousness. Simultaneously, forced macroeconomic and socio-demographic factors confirm self-employment as a critical social buffer. Extensive empirical material substantiates a mass transition to the portfolio career model — dynamic management of multiple projects and income sources. Self-employment in Russia has become a systemic institutionalized phenomenon driving employment diversification, not a marginal or temporary segment. The results challenge the view that the professional income tax serves merely as a fiscal tool and indicates a need to understand it as a factor shaping new labor behavior models. This requires the state to ensure regulatory stability that will reduce vulnerability among the new selfemployed category of workers.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.